Tag Archives: социальный работник и клиент

Арт Фишер. Власть и обещание «невинных» пространств

В данной статье я кратко и насыщенно представляю идею, которая родилась из работы, занимающей меня сегодня в контексте консультирования, обучения или написания текстов о консультировании. Идея заключается в том, что властные практики эффективны, поскольку они обещают нам нечто, а именно продуктивное «альтернативное» пространство жизни.

Среди примеров — «альтернативное» пространство мужско-женской «любви», обещанное в рамках практик «романтических отношений». Подобное обещание («альтернативного» пространства любви) по существу приводит к практикам доминирования, делая невидимым сексизм и гетеросексизм романтических практик мужчин/женщин.

Другим примером может послужить «альтернативное» пространство справедливости, которое противостоит социальным практикам сексизма и гетеросексизма — оно также предлагает обещание, которое фактически приводит к практикам доминирования, делая невидимыми мое собственное воспроизводство доминирования внутри «альтернативных» практик социальной справедливости.

Десять лет я работал в самоорганизованных кризисных центрах и сервисах для беженцев, созданных в рамках феминисткого движения Канады — в качестве консультанта для мужчин и координатора программы, работающей с мужским насилием в отношении женщин. На мою работу влияли знания, полученные от многих учителей в контекстах политического искусства, феминизма, гей активизма, деконструкции, практик, противостоящих угнетению, дискурса интервенций в отношении домашнего насилия, практики приглашения к ответственности мужчин, соврешивших насилие, и нарративной терапии.

Читать далее


Ольга Шалковская. Профессиональное. О самоопределении. Для затравки.

(источник: http://alf-olg.livejournal.com/12044.html)

Есть такое слово — самоопределение.

Длинное, для кого-то, я знаю, нудное. Непонятное.
Помню, однажды в детском доме, когда мы о чём-то сильно спорили,  я говорю коллеге: «Но ведь есть же у тебя своя профессиональная позиция». В ответ у меня спросили, что это такое.

Так я поняла, что люди могут делиться на тех, у кого есть своя профессиональная позиция, и тех, у кого её нет. 

Я уже достаточно давно нахожусь в помогающей профессии. 6 лет училась, 5,5 лет работала. Считаю свою профессию интереснейшим занятием. Идентифицирую себя как социального работника. При этом если спросить меня, что же это такое, я точно вам не скажу. Что это значит в этой стране мне непонятно.

Этот вопрос меня занимает давно, с первого курса. Когда я встречаю человека, на мой взгляд, опытного, знающего, называющего себя «социальным работником», я ему задаю простой вопрос  — что такое социальная работа. Ещё ни разу я не получила ответа, который бы меня удовлетворил.
Все говорят примерно одно и то же – это помощь  людям. Это всё правильно. Но, на мой взгляд, этого недостаточно. Для того, чтобы помогать людям, не обязательно быть социальным работником. Здесь должно быть что-то ещё.

Для меня этот вопрос как-то связан с вопросом государства. Я считаю, например, что профессиональное самоопределение социального работника связано с его гражданским самоопределением. Его отношением к тому, что происходит в обществе, во власти, в законодательстве. Например, другим представителям помогающих профессий, психологам, врачам, педагогам, совсем не обязательно иметь гражданскую позицию. Я не хочу сказать, что они её не имеют вообще, или они не должны её иметь, но мне кажется, профессия социального работника менее аполитична, нежели другая помогающая профессия.   

Читать далее


Сбор, защита и раскрытие информации о клиенте

Во время начальной стадии работы с клиентом социальный работник начинает собирать информацию о клиенте и составлять некое подобие дела клиента. После того, как информация собрана, ее необходимо хранить и обращаться с ней так, чтобы защитить конфиденциальность клиента. Во время начальной стадии социальный работник также может решить, что ему важно собрать информацию о клиенте, которая хранится в другой организации или у другого профессионала. Например, социальному работнику может показаться полезным изучить школьные документы или медицинскую карту ребенка или прочитать записи органов опеки и попечительства, где было бы описано, как ребенок привыкал к предыдущей патронатной семье.
В недавнее время законы и правила относительно создания, хранения и обмена информацией о клиенте стали более строгими. Более того, различные федеральные и региональные законы по разному применяются в различных институтах (школах, больницах, агентствах по усыновлению, программах по работе с зависимостями, органах опеки и попечительства, коррекционных программах и т.п.). Таким образом, для социального работника жизненно необходимо знать законы и правила, которые применяются по месту их работы.
Последние законы предоставляют потребителям социальных услуг и услуг в области здравоохранения большую защиту конфиденциальности клиента и обязывают поставщиков этих услуг быть более ответственными за записи, которые они ведут. К тому же, согласно им, клиенты и пациенты обладают большим доступом к бумагам, касающимся их, и большим контролем над решением, кто может их просматривать, а кто нет.
<…>
Во всех сферах социальной работы работники должны следовать определенным процедурам, направленным на охрану информации о клиенте, например, таким:

— Всю информацию о клиенте и все бумаги следует хранить под замком. Только профессионалы и работники агентства, обладающие законным правом знать данную информацию, могут иметь доступ к ней.
— Экраны компьютера, записные книги с расписанием и бумаги, в которых содержится информация о клиенте, должны держаться в стороне от других клиентов, людей в комнате ожидания, уборщиков и другого персонала организации.
— Профессионалы должны обсуждать вопросы, связанные с клиентами, только за закрытыми дверями. Телефонные разговоры с клиентами или о клиентах должны проходить в местах, где их не может услышать никто из посторонних.
— Когда в работе используется папка (карта, дело) с документами клиента, ее следует класть лицом вниз, чтобы не было видно ни имени клиента, ни какой-либо другой личной информации.
— Необходимо учитывать риск нарушить конфиденциальность клиента, даже если вы отсылаете ему письмо (например, напоминание о встрече), поскольку даже обратный адрес на конверте или заголовок могут вызвать ассоциацию или связь с определенным профессионалом или организацией.

Читать далее


Ненси Пирс. Как наладить связь с человеком с болезнью Альцгеймера

(Из журнала Social Work Today, 9 #4, c. 26)

Как научиться перестраивать собственный образ мыслей и пробиваться через тупики в общении с людьми с болезнью Альцгеймера и другими деменциями. Как научиться жить, не имея все ответы на свои вопросы.

Джуди с отчаянием кричала: «Я здесь, прямо здесь» раз в минуту или раз в две минуты каждый день, перед тем как садилось солнце. Каждый день ближе к вечеру она сидела рядом с другими людьми у поста медицинской сестры, но это не приносило ей покоя и возглас «Я здесь, прямо здесь» словно бы пронизывал все окружающее пространство.

Джуди, которая в течение дня смеялась и всем раздавала воздушные поцелуи, вечером оказывалась в плену своего разрушительного заболевания, призывая кого-нибудь, кто бы догадался где она, помог ей, был рядом с ней. Для нее, как и для многих, чувство изоляции и невозможности связи с другими людьми было настоящим кошмаром.

Мы — профессионалы, заботившиеся о ней, семья, друзья — также чувствовали себя в изоляции, словно бы стоящими за запертой дверью ее болезни, пытаясь наладить общение с Джуди. По мере развития ее болезни, возможностей общения с ней становилось все меньше, и любые связные взаимодействия оказывались все более сложными, если не невозможными. Мы очень переживали из-за нашей неспособности помочь Джуди достичь покоя, мы скучали по ее смеху и поцелуям. Со временем мы стали считать, что наладить с ней контакт невозможно и стали смотреть на нее скорее как на проявление болезни, чем на человека, который, как и мы все, нуждался в том, в чем нуждаемся мы все.

Как и мне, Джуди и другим людям с деменцией нужно чувствовать себя частью потока таких нематериальных даров, как юмор, мудрость и понимание, которые можно найти во взаимодействии одного человека с другим. Эти потребности продолжают существовать, даже когда жизнь начинает подходить к концу. Я стала осознавать, что моя задача социального работника состояла не в том, чтобы понять, какие действия мне нужно предпринять, чтобы помочь ей. Смысл был не в том, что я сказала или не сказала, он был в том, чтобы Джуди что-то получила от меня, что-то для себя сомой. Как говорит Джин Бейкер Миллер, соавтор книги «Связь, которая лечит»: «Смысл в том, чтобы быть включенным в человеческую связь и не быть выключенным из нее».

Читать далее


Линда С. Уотсон. 10 фактов, которым я научилась у клиентов

(из журнала «Новый социальный работник», осень 2007)

Как социальный работник в медицинской сфере, я провела много времени, выслушивая своих клиентов. Из их рассказов мне стало понятно, что их можно считать людьми, которые выжили в системе, именуемой нами американской жизнью. Эти оставшиеся в живых научили меня многим вещам. По большой части, они научили меня, что выживание — не простое дело и оно не для слабонервных. Если человек обнищал, потерял работу, дом, пережил насилие, был забыт семьей или находится в сложной ситуации, связанной с взаимоотношениями, то такая обстановка учит большинство людей тому, как жить вопреки всем бедам. Вот десять фактов, которым я научилась:

1.Почти никто не хочет, чтобы вы решали их проблемы.
Я навещала невестку одного пациента в хосписе еженедельно почти месяц, когда вдруг она пришла ко мне и сообщила, что наши разговоры ее очень огорчают и она не хочет, чтобы я больше работала с ней. Как вы понимаете, я была в ужасе! Мне казалось, что я — опытный социальный работник и достаточно хорошо справляюсь со своим делом в случае с этой семьей.
Однако я попала в ловушку. Пока невестка рассказывала мне о своих чувствах по отношению к мужу и его семье, я все время предлагала различные варианты решения. Я была «взрослой женщиной с опытом», а она была умной, понимающей общительной женщиной. Что же пошло не так?
Во-первых (об остальном мы поговорим позже), я забыла о природе наших взаимоотношений. Мне начали нравится походы в тот дом и я полностью проигнорировала тот факт, что мы, на самом деле, не были в равных позициях. Я выступала там в качестве профессионала. Я должна была слушать и воодушевлять. Я забывала прислушиваться к себе, когда заводила одну и ту же пластинку с идеями, которые могли бы «помочь» ей. К счастью, она была очень умной женщиной. И она уволила меня! Это был урок, который я никогда не забывала и, насколько я знаю, ни разу больше не повторяла такой ошибки, по крайней мере, с клиентом. Наверное, моя семья может мне напомнить и другие случаи.

Читать дальше: Читать далее