Tag Archives: социальный педагог

Профилактика в социальной работе: программы, классификация

Одной из задач социальной работы является профилактика. Особое значение профилактика имеет для социальных работников, работающих с молодежью, оказавшейся в трудной жизненной ситуации. Своевременные профилактические вмешательства могут помочь избежать молодым людям множества расстройств и нарушений в будущем, например, наркотической и алкогольной зависимости, проблем с агрессивностью, расстройств личности, депрессии и т. д. Цель этой главы — познакомить социальных работников с основами профилактической работы, принципами профилактики и особенностями профилактической работы с молодежью оказавшейся в трудной жизненной ситуации.

Подходы к профилактике.
В историческом плане профилактические программы обращали внимание на большинство психологических и социальных проблем, начиная со способности детей к решению математических задач заканчивая предотвращением рецидивов употребления наркотиков. Такие подходы многое позаимствовали из сферы здравоохранения и ее изначальной системы классификации профилактики болезней. Эта классификация выдвигает три уровня профилактических мероприятий или программ: первичный, вторичный и третичный. Известный психиатр, занимавшийся профилактикой, Джеральд Каплан (Caplan, 1964) объяснял. что профилактика подразумевает биологические, психологические и социальные процедуры. Первичная профилактика — профилактика до начала расстройства и снижает частотность всех типов расстройств. Вторичная профилактика, благодаря раннему выявлению патологии, сокращает продолжительность и облегчает течение уже возникающих расстройств. Третичная профилактика, которую иногда называют реабилитацией, снижает причиненный расстройством ущерб и предотвращает рецидивы.

Но данная классификация напоминает традиционную классификацию медицинских вмешательств: профилактика, лечение, реабилитация. Опираясь на эту классификацию бывает очень трудно провести границу между различными уровнями профилактики, особенно если дело касается хронических заболеваний. Поэтому на сегодняшний день для социальной работы, которая все больше отделяется от медицины,  данная модель считается устаревшей.

С учетом данной критики Гордон (Gordon, 1983, 1987) создал новую классификационную модель для описания профилактики поведенческих расстройств, которая также предполагает три типа профилактических вмешательств: универсальные, селективные и показанные. Основанием для данной классификации является выбираемая целевая группа профилактического вмешательства.

Программы универсальной профилактики предназначены для всех членов общества независимо от риска развития у них конкретной болезни, нарушения или расстройства (Institute of Medicine, 1994). Универсальные профилактические вмешательства призваны охватывать целые популяции, и практики часто останавливаются на школах по двум причинам: во-первых, профилактикой, по возможности, лучше заниматься на ранних этапах жизни, и во-вторых, школы обеспечивают поперечный срез популяции. К самым частым задачам подобного вмешательства можно причислить работу с агрессией и конфликтной компетентностью, развитие самоконтроля, повышение академической успеваемость и предотвращение расстройств поведения. Эти программы обычно реализуются посредством долгосрочных программ, подразумевающих недорогие и регулярные мероприятия. В случае успеха эти программы снижают частотность, или число новых больных в данной популяции.

Селективные профилактические программы созданы для тех групп людей, которые могут подвергаться большему риску развития расстройства или соответствующего набора проблем, чем представители общей популяции. У этих групп обычно есть некоторые особенности или целые комплексы особенностей — бедность, бездомность, высокий уровень семейного стресса.

Программы показанной профилактики нередко бывает трудно отличить от лечения и реабилитации. Программы показанной профилактики предназначены для тех, кто испытывает трудности или проявляет первые симптомы нарушения, подвергающие таких людей высокому риску рецидивов и усугублению психического расстройства позднее, по ходу развития. В показанной профилактики в отличие от лечения принимаются дополнительные меры для пролонгации восстановления или лучшего приспособления к жизни.

Литература:

1.  Сандберг Н., Уайнбергер А., Таплин Дж. Клиническая психология: теория, практика, исследования. СПб.: Прайм-ЕВРОЗНАК, 2007.

2. Drugs and vulnerable groups of young people EMCDDA, Lisbon, June 2008

3. Preventing later substance use disorders in at-risk children and adolescents EMCDDA, Lisbon, February 2009

Арсений


Кира Коврова. День социального педагога

Мне очень нравится, как Владимир Леви сравнивает «руку Судьбы» в некоторых судьбах с шахматистом суперкласса — вроде бы все загадочно, почему именно так, но вместе с тем оказывается, что надо именно так. Случайно и вместе с тем логично, одно к другому, и все складывается. Может, конечно, я немного и «зарываюсь», но я вижу эту самую «промыслительность», путь к «своему насущному» и в том, как у меня получилось так, что я стала социальным педагогом. 

Я работала психологом в одной и той же — «нашей» — школе в течение десяти лет, это было «мое», но иногда мне было трудно самой найти себе дело, так как уже тогда, наверно, хотелось,делать прежде всего то, что помогает конкретным людям, а в больших школах и на массивных диагностиках нередко этими самыми диагностиками дело и кончается, это раз. Во-вторых, психолога обычно пытаются официально или неофициально задействовать под что-то непсихологическое, так как его работа все-таки не очень видна. Часто можно услышать что-то вроде: «ну да, вот один подросток ходил-ходил «исповедываться» к психологу и продолжает оставаться «чудным», а вот этого мама на пару с классным руководителем так зажали, что сразу стал сильно лучше….». Или: «А где результат от группы коррекции страхов?» (подразумевается, кажется, в «повышении успеваемости», хотя и не решилась уточнять) 

Так что я, не очень четко осознавая это все, тянулась больше к своей подруге, которая была как раз социальным педагогом. У нас, напротив, все было вместе — и то, как мы сдруживались, и то, что мы делали. Я приходила с утра пораньше к ней в кабинет, и мы размечали наш день. Она говорила о том, что случилось находящегося в ее компетенции, и мы решали, как распределим работу, чьей в данном случае больше и какой. Получалось, мне думается, неплохо. Я восхищалась многим из того, что делала моя подруга, многому училась у нее. Я даже пыталась статью написать о нашем опыте, но как мне кажется, не достигла в ней надлежащего уровня обобщения, ограничилась конкретными примерами. А потом увидела несколько схем взаимодействия психолога и социального педагога и поняла, что это в общем, про нас, что мы интуитивно нашли «правильный» вариант… 

Затем были еще разные изменения и дополнения, и самое главное из них — создание как таковой структуры школьной социально-психологической службы в нашем городе два года назад и приход в нее еще двух человек, одной из которых выделили всю начальную школу (и как психологу, и как социальному педагогу), а другой поручили руководство и уроки «психологии общения», от которых я долго «отбояривалась» (и которые оказались для человека его «кровным делом» и пошли вроде бы очень здорово), и немного социальной педагогики. Но год назад моя подруга уехала в другой город по семейным обстоятельствам, и мне предложили ее ставку. Вот так оно все вышло, что я стала социальным педагогом. 

Читать далее


Ками Л. Купер. Социальная работа в начальной школе

(из книги «Дни жизни социальных работников»: Days In The Lives Of SocialWorkers:54 Professionals Tell «Real-life» Stories From Social Work Practice, Harrisbourg, 2005. P. 93 – 97)

Первым моим опытом социальной работы в школе была студенческая практика в нетрадиционной средней школе. Я часто говорю о том времени, как о «лагере для новобранцев» в социальной работе. В конце концов, я решила стать школьным социальным работником. Сегодня я работаю полный рабочий день в Вашингстонской начальной школе в Фениксе, штат Аризона. Некоторые из моих коллег завидуют трехмесячному летнему отпуску, но я достаточно быстро убеждаю их, что он вполне заслужен.

У социальной работы в школе есть и другие достоинства, помимо больших каникул. Рабочие часы (я работаю с 7.30 утра до 2.30 дня с понедельника по пятницу) тоже очень удобны и позволяют заниматься разными делами помимо работы. Типичный рабочий день так же сам по себе является достоинством, если Вам нравятся вызовы в работе и когда каждый новый день отличается от предыдущего. Но, как мне кажется, главным достоинством являются дети. Нет в мире ничего более драгоценного, чем когда маленький ребенок оставляет на Вашем столе записку: «Я тебя люблю» в конце тяжелого рабочего дня.

У социальной работе в школе есть и свои недостатки. Например, обязанность работать более чем в одной школе или огромное количество клиентов. Возможности работника ограниченны и не допускают глубоких терапевтических интервенций в работе с учениками и семьями. Также часто вы оказываетесь единственным социальным работником в школе. Это может вызывать чувство изоляции — когда рядом нет никого, у кого был бы тот же опыт и те же знания. Однако, раз в месяц я встречаюсь с социальными работниками школ округа, что помогает сгладить чувство полной изоляции.

С таким большим количеством клиентов (в среднем у меня около 120 клиентов среди учеников),самым главным  качеством, которым должен обладать школьный социальный работник, является организованность. Практически невозможно быть эффективным и хорошо работать, когда рабочее окружение плохо организовано и хаотично. Также важно уметь организовывть свое время, если вы занимаетесь многими делами одновременно. Способность мыслить творчески – также ценное качество, особенно для тех, кто работает в начальной школе. Люди с художественными способностями могут использовать их для проведения групповых и классных мероприятий с учениками. Но самое главное качество школьного социального работника – искренняя любовь к детям. Они – основа нашей работы.

Читать дальше: Читать далее