Tag Archives: Санкт-Петербург

Валентина Гусева. День работы в психоневрологическом интернате.

Я сотрудник Санкт -Петербургской благотворительной общественной организации  «Перспективы». Эта организация  существует уже около 15 лет, о ее истории можно узнать подробнее  на нашем сайте – www.perspektivy.ru. Цель ее – помощь детям и молодым людям с тяжелыми множественными нарушениями. Множественные нарушения – под этим обычно подразумевается, что человек имеет и физические ограничения, и задержку интеллектуального развития. Изначально программа разворачивалась в детском доме № 4 в Павловске, в корпусе, где жили самые тяжелые и слабые дети. Здесь дети годами только лежали в кроватях, видели только потолок над собой и это было всё. Благодаря приходу волонтеров и сотрудников в Павловск многое изменилось. Потом дети стали подрастать. Cогласно существующим правилам, после 18 лет они должны уходить из детского дома в ПНИ – психоневрологический интернат. Многие павловские дети оказались в ПНИ № 3 в Петергофе. Так начался проект здесь. ПНИ в Петергофе – огромный дом, где живет больше тысячи человек. Мы стараемся заботиться о наших подопечных, их около 120, они живут в основном на двух отделениях (интернат организован по больничному типу, как и все заведения такого рода). А вообще здесь живут вместе очень разные люди. Есть такие, как наши подопечные. Есть физически здоровые люди с нарушениями интеллекта разной степени тяжести. Есть очень пожилые люди. В общем, разные группы, которым одинаково не нашлось места в жизни по ту сторону забора.

Я работаю в Петергофе чуть меньше трех лет. Это не так уж долго, по сравнению с некоторыми моими коллегами. Я психолог, а также куратор группы слабых подопечных – это словосочетание означает, что я стараюсь улучшить качество жизни ребят моей группы, удовлетворить их индивидуальные нужды (особая одежда, дополнительная еда, ремонт колясок, медикаменты и проч), постоянно веду кучу разных переговоров – с врачами, санитарками, волонтерами, нашими сотрудниками – чтобы вся наша общая работа для ребят была как можно более эффективна. Также я занимаюсь с моими подопечными индивидуально как специалист, а летом я организатор летних лагерей Петергофа (но это уже другая история, про это надо рассказывать долго и отдельно).

ПНИ, Петергоф. Рабочий визит группы музыкальных терапевтов из Германии, Голландии, Венгрии, членов Ассоциации музыкальных терапевтов-студентов.

ПНИ, Петергоф. Рабочий визит группы музыкальных терапевтов из Германии, Голландии, Венгрии, членов Ассоциации музыкальных терапевтов-студентов.

Вот примерно как  проходит мой обычный рабочий день.

8-35 – я добегаю  до своей платформы и жду  электричку. На работу в основном  все ездят из города, многие  – издалека, с другого конца  Петербурга. Мне, по нашим масштабам,  повезло. Я живу недалеко от  платформы нужной ветки и могу  туда дойти за 15-20 минут. Это значит, что я трачу на дорогу до работы 1 ч 10 – 1 ч 30 минут. Наверное, можно сказать, что рабочий день начинается уже по дороге. Нередко в пути сотрудниками обсуждаются разные рабочие вопросы, становятся известны новости, планируются собрания, люди договариваются о каком-то взаимодействии. Это очень удобно, но это и утомительно, потому что начинаешь чувствовать, что твой рабочий день начинается на час раньше и заканчивается на час позже (существует же и обратная дорога!). Поэтому время от времени я стараюсь не включаться сразу в обсуждение, читаю, могу подремать или слушать музыку.

Читать далее

Реклама

Ася Аксельрод. Аутрич

(из журнала  «Индекс/Досье на цензуру», 29/2009)

Я проработала десять лет учителем в школе, ранее окончив факультет биологии педагогического университета и курсы повышения квалификации по педагогике и психологии. И неожиданно осталась без работы. Мне хотелось заниматься такой деятельностью, которая будет важна для меня самой и одновременно – очевидно полезна кому-то еще. Поэтому я начала искать волонтерство.

Эта возможность обнаружилась в НКО «Стеллит». Главное направление работы «Стеллита» – помощь людям, вовлеченным в сексуальную эксплуатацию, но помимо того, там был проект работы с бездомными детьми, для чего мой опыт работы в школе был бы весьма полезен.

Но мои занятия не ограничились безнадзорными детьми. Одновременно мне предложили работу с проститутками – их именуют взрослыми коммерческими секс-работницами (КСР). Эта работа имеет целью снижение вреда как для самой подопечной, так и для ее клиентов. Поэтому каждой женщине выдаются презервативы, направления к так называемым доверенным врачам, сотрудничающим со «Стеллитом» в конкретном кожно-венерическом диспансере (КВД) и в одной из женских консультаций; направления в наркологический диспансер и в центр «СПИД», по которым можно получить лечение анонимно. К концу лета проект работы с детьми отпал. Так мне досталась работа с проститутками по методу аутрич.

Аутрич (от англ. outreach) подразумевает, что я не жду обращения со стороны подопечного, а сама прихожу к нему. Поначалу я волновалась, поскольку до сих пор вся моя профессиональная деятельность была связана с детьми. Смогу ли я эффективно взаимодействовать со взрослыми? То обстоятельство, что работать надо было на улице и притом с проститутками, беспокоило меня существенно меньше.

Аутричеры идут или едут по маршруту вдвоем, так что я в первый раз шла с опытным волонтером. Естественно, я изучила толстую методичку, которую выдали в «Стеллите», но там не было написано, как на автобусной остановке, среди нескольких человек, опознать своих подопечных. Я не понимала тогда, как моя коллега вычисляет, к кому именно надо подойти, и спросила ее об этом. Она сказала, что не может однозначно ответить, поскольку это приходит с опытом.

Действительно, внешне между секс-работницами, которых мы тогда встретили, не было ничего общего, отчетливо выделяющего их из остальной толпы. Одна была очень грустная, без сумки и вообще без чего-либо подобного, в серой одежде, без косметики. Понуро стояла на остановке; с нами разговаривала, опустив голову и очень сдержанно. Вторая была в чем-то ярком, в короткой юбке, с неаккуратным макияжем на помятом лице. Очень обрадовалась нашему появлению, сказала, что давно никого не было (из социальных работников), так что стало казаться, что их (то есть ее и подружек) бросили. Третья выглядела со стороны оптимистичной студенткой, вела себя уверенно, даже весело. Разговаривала почти на бегу, торопливо взяла презервативы, а от направлений отказалась: «Сама хожу к врачу».

Читать далее