Кира Коврова. День социального педагога

Мне очень нравится, как Владимир Леви сравнивает “руку Судьбы” в некоторых судьбах с шахматистом суперкласса – вроде бы все загадочно, почему именно так, но вместе с тем оказывается, что надо именно так. Случайно и вместе с тем логично, одно к другому, и все складывается. Может, конечно, я немного и «зарываюсь», но я вижу эту самую “промыслительность”, путь к “своему насущному” и в том, как у меня получилось так, что я стала социальным педагогом. 

Я работала психологом в одной и той же — «нашей» – школе в течение десяти лет, это было “мое”, но иногда мне было трудно самой найти себе дело, так как уже тогда, наверно, хотелось,делать прежде всего то, что помогает конкретным людям, а в больших школах и на массивных диагностиках нередко этими самыми диагностиками дело и кончается, это раз. Во-вторых, психолога обычно пытаются официально или неофициально задействовать под что-то непсихологическое, так как его работа все-таки не очень видна. Часто можно услышать что-то вроде: «ну да, вот один подросток ходил-ходил “исповедываться” к психологу и продолжает оставаться “чудным”, а вот этого мама на пару с классным руководителем так зажали, что сразу стал сильно лучше….». Или: «А где результат от группы коррекции страхов?» (подразумевается, кажется, в «повышении успеваемости», хотя и не решилась уточнять) 

Так что я, не очень четко осознавая это все, тянулась больше к своей подруге, которая была как раз социальным педагогом. У нас, напротив, все было вместе – и то, как мы сдруживались, и то, что мы делали. Я приходила с утра пораньше к ней в кабинет, и мы размечали наш день. Она говорила о том, что случилось находящегося в ее компетенции, и мы решали, как распределим работу, чьей в данном случае больше и какой. Получалось, мне думается, неплохо. Я восхищалась многим из того, что делала моя подруга, многому училась у нее. Я даже пыталась статью написать о нашем опыте, но как мне кажется, не достигла в ней надлежащего уровня обобщения, ограничилась конкретными примерами. А потом увидела несколько схем взаимодействия психолога и социального педагога и поняла, что это в общем, про нас, что мы интуитивно нашли “правильный” вариант… 

Затем были еще разные изменения и дополнения, и самое главное из них – создание как таковой структуры школьной социально-психологической службы в нашем городе два года назад и приход в нее еще двух человек, одной из которых выделили всю начальную школу (и как психологу, и как социальному педагогу), а другой поручили руководство и уроки “психологии общения”, от которых я долго “отбояривалась” (и которые оказались для человека его “кровным делом” и пошли вроде бы очень здорово), и немного социальной педагогики. Но год назад моя подруга уехала в другой город по семейным обстоятельствам, и мне предложили ее ставку. Вот так оно все вышло, что я стала социальным педагогом. 

Марк Сандел. 10 фактов о домашнем насилии, которые должен знать каждый социальный работник

(из журнала “Новый социальный работник”, лето, 2003)

Двадцать лет назад было мало реальных знаний относительно насилия между партнерами, концептуальные объяснения еще не были продуманы, а социальные работники не были достаточно подготовлены к тому, чтобы работать с этой проблемой. Домашнее насилие в то время относилось к сфере частной жизни и считалось проблемой семьи и личным делом. Сегодня студенты и социальные работники могут воспользоваться результатоми исследований и опытом частной практики, которые были недоступны два десятилетия назад. Последствия домашнего насилия весьма значимы для социального работника; многие наши клиенты были подвержены этому насилию в качестве первичных или вторичных жертв. Многие из наших клиентов мужского пола били своих партнеров. Многие из нас самих чувствуют влияние насилия на наши собственные семьи.
Социальные работники должны проникать в самую сущность проблемы домашнего насилия, чтобы направленно работать на прекращение насилия. Интервенции, которые могут уменьшить домашнее насилие должны проводиться на всех уровнях: микро, меццо и макро.
Социальные работники должны знать следующее:

1. Домашнее насилие – это распространенное преступление.

Как и в случае со всеми другими преступлениями, точное количество случаев домашнего насилия сложно подсчитать. Исследование показывает, что такие случаи на уровне преступлений проявляются примерно в 25-50% всех браков. Насилие проявляется в семьях любого социально-экономического уровня, не зависимо от расы, уровня образования и окружающего сообщества. Примерно 40 % мужчин могут в определенный момент проявить насилие по отношению к своей партнерше.
Читать дальше:

Аутрич-работа

Мы хотели начать писать об общих направлениях современной социальной работы, а потом уже приводить частные примеры, и решили начать с аутрич-работы. Аутрич-работой занимаются сейчас в России многие, не зная, что для такой работы придумано и свое название, и разработаны стандарты, и даже собираются конференции аутрич-работников

Аутрич-команда для бездомных из штата Юта.

Основной принцип аутрич-работы (от англ. outreach – переходить предел, “активная работа с клиентами”, перевод, предложенный в «Словаре-справочнике по социальной работе»: М.А. Гулина. Словарь справочник по социальной работе. Спб.: Питер, 2008. С. 23) состоит в том, что услуги социального или медицинского работника для клиентов социальных служб предоставляются в условиях привычного для клиента окружения, так сказать, на его территории. Клиентами аутрич-работника могут стать бездомные, секс-работники, потребители наркотиков, потребители алкоголя, мигранты, цыгане… Чаще всего аутрич-работники работают среди маргинализованных групп (уязвимых, социально исклченных) и групп с различными социальными и медицинскими рисками (например, с потребителями клубных наркотиков).  Аутрич работа может происходить, в зависимости от целевой группы, на улицах, в сквотах, клубах, дома у клиентов(например, с потребителями наркотиков или алкоголя), в школах, тюрьмах, хостелах, ночлежках и т.п.  В России больше всего развита уличная работа, нацеленная на бездомных – взрослых, молодежь, потребителей алкоголя и наркотиков.

Аутрич – это не совсем метод, это еще и определенная система взглядов социального работника. По традиционному представлению, потенциальные клиенты имеют достаточно информации о предлагаемых услугах и тот, кто не обращается за услугами, вовсе не нуждается в них. Суть аутрич-работы заключается в своеобразной медиации между социальными службами и клиентами, например, когда существующие организации не могут установить эффективного контакта с клиентами или когда услуги, предлагаемые этими организациями, не основываются на реальных нуждах клиентов. Считается, что при активной аутрич-работе востребованность других услуг значительно возрастает. Часто сами организации, предоставляющие услуги для клиентов (СПИД-центры, ночлежки, реабилитационные программы), заводят себе штаб аутрич-работников для установления связи с клиентами.

Потенциальные клиенты вправе согласиться или отказаться от услуг аутрич работника, которые гораздо более доступны для них, менее обюрократизированны и “не сопровождаются такими признаками власти и авторитета , как офисные двери и столы”(цит. по: Outreach work among marinalised populations in Europe. Guidelines on providing integrated outreach services. Amsertdam, 2007. P. 21). В этом главный плюс аутрич работы – она сокращает дистанцию между клиентом и социальным работником, в этом же и ее сложность, можно даже сказать, небезопасность. Часто аутрич-работник оказывается единственным связующим звеном между клиентом и другими организациями, способными предложить помощь.

Уличная работа с молодежью в Узбекистане:)

Еще одна особенность аутрич-работника – он выходит работать туда, куда его не приглашают. Поэтому часто говорят о том, что аутрич-работник, работая в среде определеной группы, должен понимать и уважать ценности этой группы, не лезть со своим уставом в чужой монастырь. При этом принимать эти ценности аутрич-работник не обязан, он должен уметь сохранять профессиональную дистанцию.Главным “оружием” аутрич-работника в такой ситуации становится предоставление информации о лечении, возможностей получить различную помощь в организациях, восстановить документы, а также медицинская помощь или первичное консультирование (если проект включает в себя работу врача или терапевта-констультанта)  и т.п. Также нормами аутрич-работы являются конфиденциальность и доверительное общение.

“Уличные медсестры”, Торонто

Аутрич работает сразу на нескольких уровнях: с человеком, с сообществом, в котором этот человек находится (ценностями и внутренней культурой), с обществом в целом (социальными службами, представителями власти, с общественными предрассудками). Часто аутрич-работа производится одновременно и с клиентами, и с представителями социальных услуг (например, с бездомными и врачами больниц, куда поступают бездомные, работниками ночлежек и т.п.).

Во многих странах на должность аутрич-работника берут людей с образованием в области социальной работы или медицины, или же помогают получить соответсвующее образование, когда человек эту работу получает. Регулярно среди аутрич-работников проводится профилактика синдрома сгорания, поскольку они бывают часто подвержены этой напасти в силу постоянных контактов с людьми.

Важной частью удачной аутрич-работы является привлечение “равных консультантов”, людей из сообщества, которые работают в парах с профессионалами – чаще всего, на добровольных началах (позже могут получить и обучение, и оплачиваемое место социального работника). Участие равного консультанта – как знатока реальной ситуации жизни целевой группы – делает работу более осмысленной и эффективной, обеспечивает возможность работы с сообществом. Вообще привлечение равных консультантов и вовлечение в социальную работу самих клиентов - одна из основ современной социальной работы сегодня. И о ней мы тоже как-нибудь что-нибудь напишем.

Что почитать:

1. Outreach work among marginalised populations in Europe. Guidelines on providing integrated outreach services. Amsertdam, 2007.

2. М.А. Гулина. Словарь справочник по социальной работе. Спб.: Питер, 2008.

По-русски есть еще несколько пособий для аутрич-работы, но они все на тему работы с потребителями инъекционных наркотиков, потому что это наиболее развитый жанр аутрич в России. Если нужно – опубликуем:)

Саша

P. S.

Вот тут можно послушать один из наших подкастов, посвященный аутрич выходу. Мы попытались сделать небольшой репортаж))

Арс

Вернуться на главную страницу

SMART Recovery (Умное выздоровление)

Мы почти об этом не знаем в России, но помимо групп самопомощи, которые работают по 12-шаговой программе (Анонимные Алкоголики, Анонимные Наркоманы, Анонимные Игроки и т.п.)  существует еще ряд вариантов групп самопомощи для людей, которые пытаются справиться с зависимостью. Один из таких вариантов – группы SMART Recovery.

На самом деле “умное” в названии этой программы представляет собой акроним SMART – это Self-Management And Recovery Training, то есть тренинг по самоуправлению и выздоровлению. “Умное выздороволение” – это программа, основанная на принципах само- и взаимопомощи, так же как “Анонимные Алкоголики” или “Анонимные Наркоманы”. Эту программу часто называют альтернативой АА или NA, хотя по сути более половины посещающих эти группы так же ходят и на группы АА или NA и находят в разных программах разные ресурсы для собственных изменений.

Главное отличие этой программы от АА или NA в том, что она основана не на духовном развитии, а на научном подходе – когнитивно-бихевироистком подходе психологии, который так же, как и в случае мотивационного интерьвью, опирается на теорию изменений и так же работает с мотивацией.

Основные направления работы SMART групп таковы:

1) Усиление и сохранение желания быть трезвым;

2) обучение тому, как справляться с влечением;

3) обучение тому, как справляться со своими мыслями, чувствами и поведением;

4) достижение сбалансированного образа жизни;

“Умное выздоровление”- это принципиально некоммерческое объединение, выживающее за счет частных пожертвований и распространения литературы.

Как и с АА, группы может организовать каждый, однако стоит учитывать, что встречи обязательно проходят с участием волонтера-психотерапевта, который обучался в когнитивно-бихевиористком подходе. Ведущий также должен пройти специальную подготовку в этом подходе.  Также интересно, что собираются онлайн группы, в которых может участвовать каждый http://www.smartrecovery.org/Misc/online_intro.htm

Помимо этого, такие группы организуются в ночлежках для бездомных, в рамках обычных ребилитационных программ, в тюрьмах и других учреждениях.

По сравнению с АА или NA собраний SMART в мире гораздо меньше – 90,000 групп на 300 в неделю во всем мире. Групп “Умного выздоровления” в России, как я понимаю, нет. Так же, как почти нет информации на русском языке. Единственное, что я нашла – презентация с большим количеством опечаток, которую подготовила группа SMART из Узбекистана!:)))

Что и где почитать:

1. Официальный сайт групп: http://www.smartrecovery.org

2. Презентация на русском языке: Д-р Болтаев А.А., Д-р Самадов Б. Дж. SMART Recovery. Треннинг по самоуправлению и выздоровлению. Чарвак, 2004

Посмотреть видео того, как примерно проходят группы, можно здесь: http://www.youtube.com/watch?v=zt9B5LozHUQ

Саша

Вернуться на главную страницу

Мотивационное интервью. Материалы

Нашлись еще материалы по мотивационному интервью по-русски! Они были подготовлены к изданию для треннинга для людей, работающих с зависимыми клиентами, который не состоялся… или состоялся, но вот издание точно не состоялось.  Здесь переведены статьи и материалы с сайта http://motivationalinterview.org.  Так что считайте, что эксклюзив. Поэтому выкладываю для скачивания и добавляю в библиотеку.

Содержание:

1. Что такое мотивационное интервьюирование?

2. Мотивация потребителей героина к изменениям

3. Навыки общего консультирования

4. Оценка

5. Принципы мотивационного интервьюирования

6. Философия, лежащая в основе мотивационного интервьюирования

7. «Ловушки» и технология проведения мотивационного интервьюирования

Скачать здесь (вордовский файл): MI-reader

Enjoy! Саша

Вернуться на главную страницу

Мотивационное интервью

Мотивационное интервью впервые было придумано в начале 80-х годов психотерапевтом Уильямом Миллером в ходе его работы в Норвегии и после развивалось, дополнялось и уточнялось на протяжении десятилетий. Изначально оно было придумано для проведения бесед с людьми, имеющими проблемы с алкоголем, сейчас оно используется и для людей с разными видами зависимости (игровой, наркотической), с людьми, подвергшимися сексуальному насилию, бездомными, людьми с расстройством пищевого поведения, людьми, находяшимися в группе риска заражения ВИЧ-инфекцией и т.д. Оно было придумано, поскольку для многих терапевтов стало очевидно, что обычное принуждение к действиям или объяснение, что и как надо делать, не оказывалось эффективным в попытке поддержать человека в трудном процессе изменения собственной жизни.

Мотивационное интервью, будучи не самой сложной практикой, широко используется социальными работниками на Западе. В основе его лежит теория о том, что в разные периоды своей жизни находится на разных стадиях изменения : от предварительной, когда например,  злоупотребление алкоголем не представляется ему еще проблемой до стадии активных действий, когда человек уже готов и предпринимает усилия по изменению своей жизни. Стоит также учитывать, что человек, например, может находится в стадии готовности к действию, но не обладать той жизненной энергией, которая подтолкнет его к активным действиям. Социальный работник, будучи интервьюером, таким образом должен представлять себе на какой стадии примерно находится человек и вести беседу с ним соответственно его запросам, но и открывая ему новые возможности или противоречия, которые до этой поры были скрыты от клиента в его жизни.

Мотивационное интервью включает в себя ряд практических приемов беседы, однако ими не исчерпывается. Как считает Миллер, вместе со своим коллегой терапевтом Роллником, в практике мотивационного интервью можно совершенствоваться всю жизнь. Потому что прежде всего МИ является отношением к клиенту, Миллер говорит о необходимости присутствия некоторого духа (spirit) мотивационного интервью. Рассуждая о том, что именно является стимулом к изменению, он говорит, что самый главный и важный стимул – это любовь, или агапе. Такое, вроде бы чисто философское, христианское рассуждение, как ни странно подтверждается фактами – в ходе исследования проведенного в 1994 году, большинство клиентов заявило, что проходя через перемены в своей жизни, они чувствовали себя любимими и полностью принимаемыми. Что это значит?

Для социального важно признавать роль “клиента как эксперта в своей собственной жизни”. Это раскрывается в семи основных положениях МИ:

1. Мотивация к переменам должна исходить от самого человека, а не навязываться ему со стороны.

2.  Проговорить противоречия в собственной жизни и попытаться из разрешить – это задача клиента, а не социального работника.

3. Убеждение “в лоб” – неэффективный способ преодоления противоречия.

4. Интервью ведется социальным работником в спокойном и побуждающем к рассуждению со стороны клиента стиле.

5. Социальный работник направляет клиента в разговоре, помогая ему изучить противоречивую ситуацию в своей жизни и найти решение.

6. Готовность к изменению – это не черта характера человека, но изменчивый результат межчеловеческого общения.

7. Социальный работник и клиент выступают здесь скорее не с позиций “эксперт-адресат”, но с позиций партнеров или товарищей.

Как эти принципы отражаются в интервью?  Социальный работник не дает советов, не высказывает оценок, не осуждает принятия\непринятия клиентом решений… вместо этого он как бы постоянно уточняет и проясняет для себя и для клиента ситуацию, в которой последний оказался, и возможные варианты ее развития. Для этого используются: открытые вопросы (на которые клиент не может просто ответить “да ” или “нет”), активное (рассуждающее) слушание, обобщения того, что сказал клиент. В ходе интервью социальный работник постоянно возвращает клиенту ответственность за его собственную жизнь, проясняя вемсте с ним все плюсы и минусы ситуации, в которой он оказался и постепенно проходит с ним стадии готовности к изменению.

Мотивационное интервью доказывает свою эффективность во многих сферах социальной работы, но наиболее изучены результаты работы с алкогольными и наркотическими зависимостями, потому что история применения МИ в этих сферах самая долгая.

Мотивационное интервью в России:

К сожалению, на русском языке материалов почти нет. Самая полная информация на русском находится в брошюре, изданной на Украине – “МОТИВАЦИОННОЕ ИНТЕРВЬЮИРОВАНИЕ ЛИЦ, УПОТРЕБЛЯЮЩИХ ИНЪЕКЦИОННЫЕ НАРКОТИКИ”, Киев, 2004. В принципе в России оно только в этой сфере и используется. Однако, оно может показать свою эффективность при работе, например, с бездомными – как в ночлежке, так и на улице (есть специальный метод краткосрочного МИ). Кажется, это был бы хороший способ помочь людям найти в себе силы и возможности для изменений в собственной жизни, в тех случаях, где социальные работники устали убеждать и уже опускают руки.

Обучание МИ проходит на специальных мастерских, которые ведет специалист по МИ с большим опытом, что в России, мне кажется, большая редкость. Может быть имело бы смысл пригласить кого-то из зарубежья?

Используемые ресурсы:

1. Wahab S. Motivational Interviewing and Social Work Practice // Journal of Social Work, Vol. 5, No. 1, 45-60. (2005)

2. http://motivationalinterview.org/ – официальный сайт метода

3.  “МОТИВАЦИОННОЕ ИНТЕРВЬЮИРОВАНИЕ ЛИЦ, УПОТРЕБЛЯЮЩИХ ИНЪЕКЦИОННЫЕ НАРКОТИКИ”, Киев, 2004.

4. Статья о мотивационном интервью в журнале “Социальная работа сегодня” – http://www.socialworktoday.com/archive/mayjune2007p34.shtml

Саша

Вернуться на главную страницу